Геополитика, Экономика | Олег Брагинский, Марина Строева
Основатель «Школы траблшутеров» Олег Брагинский и ученица Марина Строева расскажут, как культура жизни в кредит привела к биржевому краху и великой депрессии, с безработицей и высокой инфляцией, а военный спрос способствовал росту и восстановлению экономики США.
Начало ХХ века – колониальные империи (Британия, Франция, Россия) контролируют ресурсы и рынки. Германия чувствует себя обделённой, формируется напряжение, начинается Первая мировая война. Европа разоряется и обращается за помощью к США.
Америка поставляет Антанте оружие, продовольствие и товары. Резко наращивает экспорт (во время войны происходит рост в девять раз). Принимает оплату в золоте и к концу конфликта концентрирует крупнейшие в мире золотые резервы.
После войны военные технологии и организации труда (в том числе конвейер Форда) перетекают в мировую экономику. Массовое производство удешевляет товары, на рынок выходят новые продукты: автомобили, радио, холодильники, плиты, блендеры, камеры.
Предложение растёт быстрее спроса, нужен новый массовый потребитель. Бурное развитие рекламы, радио, кино. Из-за доступных кредитов дорогие товары впервые становятся доступны не только богатым. К концу 1920-х около 90% автомобилей в США покупают в рассрочку.
Формируется культура жизни в кредит, массового потребления, развлечений (джаз, кино, клубы, флапперши). Власти практикуют минимальное вмешательство и дополнительно стимулируют снижение процентных ставков. Дешёвые деньги подталкивают потребление и спекуляции.
Во время войны массы приучили к покупке облигаций. Опыт инвестиций выходит за пределы элиты. В 1920-е на фоне низких ставок люди идут на биржу, видя рост акций соседей и друзей. Мало кто анализирует реальную прибыль компаний.
Растёт маржинальная торговля. Инвестор вносит 10% собственных средств, остальное занимает у брокера. При росте рынка доходы чудесны, при падении – теряет не только своё, но и остаётся должен. Коэффициент P/E (цена акции / годовая прибыль компании) в среднем по рынку:
- около 5 в 1921 г.
- к осени 1929 г. – около 32,6.
Рыночные оценки компаний отрываются от прибыли. Ожидания окупаемости инвестиций – десятилетия. Осенью 1929 года ФРС поднимает ставку до 6%. Кредиты дорожают, интерес к спекуляциям падает. Опытные игроки чувствуют приближение обвала.
24 октября 1929 – Чёрный четверг. Резкая распродажа, огромные объёмы сделок. Банки временно стабилизируют рынок, скупая акции. Затем следуют «чёрный понедельник» и «чёрный вторник». Рушатся даже акции крупнейших корпораций. Индекс Dow Jones теряет 50%.
Биржевой крах затронул не всё население напрямую, но стал триггером для дальнейшего обвала экономики. Банки совмещали спекуляции на рынке ценных бумаг и приём вкладов населения. В итоге убытки по спекуляциям покрывались деньгами вкладчиков.
Как только вспыхнула паника, возникли очереди к банкам, последовало массовое снятие вкладов. Системы страхования не было, при крахе кредитно-финансовой организации вкладчики теряли всё. За 1929–1933 гг. в США закрываются тысячи банков (больше трети).
Дефляционная спираль запускает упрямый механизм. Люди теряют сбережения, боятся будущего, сокращают потребление. Спрос падает, товары не продаются, компании несут убытки. Бизнес снижает объёмы производства, увольняет работников, массово растёт безработица.
Безработные ещё сильнее сокращают спрос, цены падают (дефляция). Реальная тяжесть долгов растёт, отдавать приходится по старым номиналам при падении доходов и цен. Запускается череда банкротств.
В результате промышленное производство США падает на 47%. Безработица достигает 25% - страдает каждый четвёртый гражданин. Начинается социальная катастрофа. Массовые выселения, утрата жилья. Сотни тысяч официально бездомных, реально – больше.
В 1932–1933 гг. ежедневно выселяют тысячи семей. Появляются трущобы «гувервили» (от фамилии президента Гувера). Самодельные домики, живут даже в коробках. Названия вроде «одеяло Гувера» (газета), «флажок Гувера» (вывернутый карман). Растут протесты, особенно женские (за жильё и питание детей).
Дополнительным ударом стали проблемы сельского хозяйства. В 1930-е США накрывает сильнейшая засуха. Регионы Великих равнин (Dust Bowl – пыльный котёл), десятилетиями распахиваемая целина при отсутствии дождей превратилась в источник пылевых бурь.
Более 40 млн гектаров стали непригодны для земледелия (масштаб – примерно Германия или Испания). Миллионы фермеров разоряются, уезжают в города (в том числе Калифорнию) в поисках работы, которой там уже почти нет.
При этом в стране – дефляция и перепроизводство. Еды формально достаточно, но покупать некому. Правительству приходится уничтожать урожай и скот: в 1933 г. выкуплено и забито 6 млн свиней. На фоне голода и недоедания.
Основные причины Великой депрессии:
- кризис перепроизводства: производственные мощности и выпуск росли быстрее платёжеспособного спроса
- чрезмерный кредит: домохозяйства и бизнес сильно закредитованы
- слабое регулирование финансов: смешение инвестиционного и депозитного банкинга, отсутствие защиты вкладчиков, низкий надзор за спекуляциями.
До войны Банк Англии де-факто управлял глобальной денежной системой, опираясь на золото. После войны центр тяжести смещается в США и частично Францию. Но ни ФРС, ни Банк Франции не берут на себя роль контроллера системы.
Попытка вернуться к довоенному золотому стандарту в изменившихся условиях приводит к дефляции, жёстким ограничениям денежной политики и невозможности гибко реагировать на спад.
Вместо либерализации торговли для расширения рынков, США и другие страны поднимают тарифы. Закон Смута–Хоули (1930) увеличивает пошлины на 20’000+ позиций. Партнёры отвечают своими пошлинами. Экспорт США падает на две трети, рынок сужается, кризис охватывает мир.
Поначалу власти растеряны, системного антикризисного механизма нет. Позже создаётся корпорация реконструкции для поддержки железных дорог, сельского хозяйства и общественных работ. Учреждается Федеральный жилищный банк, начинается поддержка ипотечных кредитов. Повышаются налоги: в попытке наполнить бюджет максимальная ставка взлетает с 25% до 63%.
После победы демократов на выборах в 1932 начинаются финансовые реформы. Появляется термин банковские каникулы: временное закрытие кредитных учреждений для остановки паники. Выходит закон Гласса–Стиголла. Начинается разделение коммерческих и инвестиционных банков.
Государство запрещает играть на бирже средствами вкладчиков. Вводится система страхования вкладов (FDIC), в которой государство гарантирует возврат сбережений. Люди снова несут деньги в банки, ликвидный кризис прекращается, число банкротств финансовых учреждений резко падает.
Отказ от жёсткого золотого стандарта ведёт к принудительной сдаче благородного металла населением. Повышение официальной цены золота вызывает девальвацию доллара на 40%. Но это позволяет печатать больше денег, разогнать инфляцию и остановить дефляционную спираль.
Государство начинает активно тратить. Массовые общественные работы (дороги, школы, больницы, инфраструктура). Поддержка фермеров и ипотечных заёмщиков. Логика по Кейнсу следующая:
- расходы одного – доход другого
- если частный спрос рухнул, государство должно потратить за граждан
- запустить обратную спираль роста: доходы – спрос – производство – занятость.
Вводятся кодексы честной конкуренции, снимаются ограничение по зарплатам, усиливаются права работников. Часть мер полезны, часть – тормозит восстановление. В первые годы Нового курса ВВП растёт, безработица снижается, экономика выходит из острейшей фазы кризиса.
До полного восстановления далеко. В 1937 Рузвельт сокращает государственные расходы, повышает налоги (в т. ч. для финансирования новых социальных программ). Экономика впадает в рецессию, безработица подскакивает, к 1939 остаётся высокой – около 17%.
Новый курс стабилизировал систему, создал институты (страхование вкладов, регулирование банков, кейнсианскую фискальную политику), но окончательный переход к устойчивому росту обеспечил военный спрос (ещё до вступления США в войну – масштабная мобилизация ресурсов).
Великая депрессия стала почвой для роста радикальных движений в Европе, усилила национализм и протекционизм. Способствовала приходу к власти Гитлера в Германии и милитаристов в Японии.
После войны и депрессии экономисты отказываются от идеи «невидимой руки рынка» в чистом виде. Закрепляется кейнсианская контрциклическая политика.
В годы перегрева – ужесточение (повышение налогов, сокращение расходов, рост ставок), в периоды спада – стимулирование (расходы, снижение ставок, поддержка спроса).
Эта логика видна в ответе на кризис 2008 г. и на шок COVID-19: правительства массово заливают экономику дешёвыми деньгами, субсидиями, послаблениями по налогам.