Геополитика, Экономика | Олег Брагинский, Марина Строева
Основатель «Школы траблшутеров» Олег Брагинский и ученица Марина Строева разберут череду взлётов и кризисов в экономике США на протяжении всего XX века. Расскажут, какие уроки Великой депрессии были учтены, а что повторяется на протяжении целого столетия.
История США с 1930-х до XXI века – по сути, череда ответов на экономические кризисы и вызовы. Если «бароны разбойники» и позолоченный век заложили индустриальный фундамент, то дальше шла борьба за то, как управлять сформированным наследием.
Крах фондового рынка в октябре 1929 года обнажил слабости американского капитализма: недостаточный банковский надзор, перепроизводство в промышленности и сельском хозяйстве, отсутствие развитой системы соцзащиты – страховки по безработице и пособий.
Результатом стало разорение тысяч кредитно-финансовых учреждений. Миллионы людей потеряли сбережения и рабочие места. Безработица достигает порядка четверти рабочей силы. Падает промышленное производство и цены. Рынок отказался отрегулировать себя.
Франклин Д. Рузвельт, избранный в 1932 году, предлагает качественно новый подход – активное государство в экономике. Начинается банковская реформа. Создаётся система страхования вкладов (FDIC). Государство нанимает миллионы людей на общественные работы.
Координируются производство и цены через правительство и отраслевые коды (NRA – частично признана неконституционной). Начинается программа поддержки фермеров. Создаётся система социального страхования (Social Security): пенсии, поддержка по старости и инвалидности.
Ключевой точкой выхода из депрессии становится вступление США во Вторую мировую войну. Безработица тут же превращается в дефицит рабочей силы.
Начинается мобилизация миллионов солдат. Промышленность перестраивается на военные нужды, идёт резкий рост госзаказов: оружие и техника нужны для снабжения союзников.
Военные расходы окончательно вытянули экономику из депрессии: заводы загружены, безработица падает почти до нуля, доходы населения растут.
С конца 1940-х до начала 1970-х США переживают эпоху устойчивого роста и расширения среднего класса. Быстрый рост ВВП и производительности труда. Высокие, но не экстремальные налоги на богатых. Сильные профсоюзы и рост заработных плат вместе с производительностью.
Идёт обширное строительство пригородов, массового жилья, автомобилизация. Запущена программа GI Bill – поддержка ветеранов, образования и ипотеки. Всё это ускоряет рост среднего класса и сокращает социальное неравенство.
На международном уровне запущена Бреттон-Вудская система – доллар становится мировой резервной валютой, привязанной к золоту.
США становится экономическим и финансовым центром послевоенного мира. План Маршалла и поддержка Западной Европы создают обширные рынки сбыта для американской промышленности.
Благополучие длилось недолго. К 1970-му «золотой век» исчерпывается. Развивается конкуренция со стороны восстановленной Европы и Японии. Начинается рост издержек, ужесточаются профсоюзы. Нефтяные шоки 1973 и 1979 гг. ведут к падению прибыльности промышленности.
Появляется стагфляция – одновременный застой и повышение цен:
- высокая инфляция
- растущая безработица
- недовольство налогами и «раздувшимся государством».
Реформы Рональда Рейгана в 1980-е символизировали прославленный «поворот вправо» в экономической политике. Снижены налоги, особенно на высокие доходы и корпорации. Ослаблены государственные ограничения для бизнеса в финансах, авиаперевозках, телекоме.
Начинается ослабление общественных организаций. Хороший пример: знаковый конфликт с профсоюзом авиадиспетчеров, с увольнением тысяч забастовщиков. В дальнейшем общественные движения слабеют, доля работников, охваченных профсоюзами, падает.
Под руководством Волкера ведётся жёсткая монетарная политика ФРС. Устанавливаются высокие процентные ставки для подавления роста цен. Удаётся снизить инфляцию, ускоряются производство и технологические изменения.
Одновременно происходит рост неравенства, деиндустриализация ряда регионов, особенно «Ржавого пояса» (старые индустриальные штаты).
После окончания холодной войны США оказываются в положении единственной сверхдержавы, а экономика – в центре глобализации. Идёт массовый перенос промышленного производства в страны с более дешёвой рабочей силой: Мексика, Китай, Юго-Восточная Азия.
Развиваются транснациональные корпорации и глобальные цепочки поставок, что способствует удешевлению товаров массового потребления (одежда, электроника), но наносит удар по рабочим традиционных отраслей в США. Рост неравенства между работниками только увеличивается.
В 1990-е США переживает технологический бум. Стремительно развивается сектор ИТ и интернета, формируются новые гиганты: Microsoft, Apple, позже Google и Amazon. Фондовый рынок переживает «дотком пузырь», лопнувший в 2000–2001 гг.
В то же время на макроуровне 1990-е часто воспринимаются как период относительно низкой инфляции, стабильного роста и уверенности в модели рыночного глобального капитализма под лидерством США. К 2000-м время спокойствия приходит к концу.
Финансовый сектор становится чрезмерно сложным и влиятельным, повторяется депрессивный сценарий, вызванный активным кредитованием под залог жилья и слабым контролем за рисками.
В 2007–2008 гг. лопается пузырь на рынке недвижимости, рушатся крупные финансовые институты. Как следствие, начинается крупнейший финансовый кризис со времён Великой депрессии. Идут массовые банкротства, следует падение цен на жильё, рост безработицы и потеря сбережений.
Государство начинает масштабные программы спасения банков и корпораций (TARP). Выходит стимулирующий пакет (фискальные расходы для поддержания спроса), начинается сверхмягкая денежно-кредитная политика – нулевые ставки, количественное смягчение.
Критики говорят о «социализме для банков и капитализме для остальных»: убытки крупнейших игроков частично перекладываются на общество, тогда как обычные люди теряют жильё и работу.
С конца XX – начала XXI века в США резко растут доходы и богатство верхнего 1–10% населения. При этом средние реальные доходы значительной части населения стагнируют. Заметно усиливается территориальное расслоение: богатые мегаполисы и обнищавшие малые города.
Разрыв между победителями глобализации и цифровой экономики с остальными становится не только экономическим, но и политическим фактором, вызывая всплеск популизма и поляризация страны.
В США, по сути, возникает новый тип «баронов» – не сталь и железные дороги, а платформы, данные и алгоритмы. Крупнейшие ИТ-компании контролируют огромные массивы данных и цифровую инфраструктуру: поисковые системы, соцсети, онлайн ретейл, облака.
Цифровые гиганты обладают рыночной властью, сравнимой с монополиями позолоченного века, Становясь объектами антимонопольных расследований и дискуссий о регулировании, как когда-то Standard Oil.
Новые шоки и инфляцию вызывает пандемия COVID-19. Резкое падение экономической активности в 2020 году вынуждает государство принимать меры масштабной поддержки: чеки населению, субсидии бизнесу, повышенные выплаты по безработице.
Как следствие – всплеск инфляции, перебои в цепочках поставок, избыток ликвидности, энергетический шок.
Путь, пройденный США от Великой депрессии до сегодняшнего дня никак не образец успешной и стабильной экономики, а череда кризисов и потрясений, которые только обостряют вопросы:
- как балансировать между стимулированием экономики и контролем цен?
- и является ли успех немногих элит и технологических гигантов – двигателем общего прогресса, или это источник опасной поляризации, требующей особого внимания?