Философская система Эмпедокла

Эмпедокл вошёл в историю не только как яркая личность и политический деятель, но и прежде всего как создатель оригинальной философской системы, которая на протяжении двух тысячелетий определяла европейское понимание природы.

Мыслитель отвергает монизм (учение об одном-единственном первоначале) и утверждает плюрализм: всё телесное состоит из четырёх вечных и неизменных начал – корней (ῥιζώματα):

• воздуха
• земли
• воды
• огня.

Которые получили имена богов:

• Зевс – огонь, высшая огненная стихия, небо
• Нестис – вода (сицилийское божество влаги)
• Аидоней – воздух
• Гера – земля.

Корни не рождаются и не исчезают, они только смешиваются и разъединяются в разных пропорциях. Любая конкретная вещь – смесь четырёх корней. Например, кость состоит из двух частей воды, двух частей земли и четырёх частей огня.

В крови, по Эмпедоклу, корни смешаны наиболее ровно, поэтому красная жизненная субстанция – идеальная среда ощущения и познания. Отсюда фундаментальный тезис:

Нет рождения у смертных и нет конца в гибельной смерти, есть лишь смешение и разъединение смешанного, и это люди зовут «рождением» и «смертью».

Так, он развивает элеатский принцип: ничто не возникает из ничего и не исчезает в ничто, а «рождение» и «смерть» – лишь названия для изменения комбинаций. Само по себе вещество пассивно. Движение и изменения в мире происходят под действием двух противоположных сил:

• любовь (Филотес, Филия) – мощь притяжения, дружбы, гармонии, объединения
• вражда (Нейкос) – энергия ненависти, разделения, войны, разрушения.

В поэтической форме Эмпедокл отождествляет Любовь с Афродитой, Вражду – с Аресом. Эти силы, по некоторым фрагментам, сами обладают почти телесным характером, подобно стихиям.

Мировой процесс описывает как вечный цикл из четырёх фаз:

1. Полное господство Любви. Всё смешано в идеальной пропорции, элементы слиты в единый неподвижный Сфайрос (sphairos) – шар, «замкнутый, гордящийся совершенным покоем».
2. Переход к Вражде. Антагонизм проникает внутрь сферы, элементы начинают отталкиваться, образуются первые различия и отдельные вещи.
3. Полное господство Вражды. Элементы максимально разъединены, Любовь оттеснена на периферию. Крайняя множественность, хаос.
4. Возврат к Любви. Элементы снова начинают притягиваться и смешиваться, мир движется к восстановлению Сфайроса.

Цикл бесконечно повторяется. В одних интерпретациях мир – промежуточная фаза нисхождения к хаосу, в других – фаза восхождения к единству.

Сам Эмпедокл не даёт прямого ответа, но ясно одно: единство и множественность, покой и движение, гармония и раздор – не вечные антагонисты, а сменяющие состояния космоса.

Кратко мир выглядит так: Земля – огненное массивное тело в центре мира, неподвижное, окружённое воздушной оболочкой, вокруг Земли движутся небесные тела. Солнце – гигантский раскалённый шар на периферии мира, Луна и звёзды – тоже огненные образования.

Важный и смелый для античности тезис – утверждение о конечной (а не бесконечной) скорости света: лучу нужно время, чтобы дойти от источника до глаза. Эту идею позднее отвергнет даже Аристотель, но в XVII веке она фактически подтвердится в работах Оле Рёмера.

Учение Эмпедокла о возникновении живых существ поражает смелостью. Описывает четыре стадий развития органического мира:

1. Появление отдельных органов: голов, рук, глаз, туловищ – «головы без шеи, рук без плеч».
2. Случайные соединения органов в чудовищные комбинации: человеко-бык, рыбо-человек, существа с несколькими головами.
3. Естественный отбор: выживают лишь целостные и приспособленные к среде комбинации, уродливые гибнут.
4. Формирование устойчивых видов, разделение на мужских и женских особей, дальнейшее развитие.

Современные историки философии называют это «фантастическим дарвинизмом». Конечно, теории наследственности и настоящей биологии у Эмпедокла нет, но уже есть идея отбора: сохраняются формы, оказывающиеся наиболее жизнеспособными, прочие исчезают.

Теория познания Эмпедокла соединяет наивную натурфилософию и глубокую интуицию:

• вещи излучают «истечения» – апоррои
• органы чувств снабжены порами определённой формы и размера
• истечения «подобного» по составу проходят через «подобные» поры, даря ощущение: подобное познаётся подобным
• строение органа определяет, что воспринимается: при «неподходящих» порах, объект для нас «невидим».

Особая роль отводится крови. По Эмпедоклу, в ней представлены все четыре корня, поэтому живая жидкость – «главная среда ощущений и мыслей». Заметна физиологическая догадка: мыслительная жизнь действительно связана с циркуляцией крови и состоянием организма.

При этом философ склонен отождествлять мышление и ощущение, но одновременно подчёркивает, что истинное знание достигается только при активном участии интеллекта. Разум – высший критерий истины и имеет божественное происхождение.

Во второй поэме, «Очищения», Эмпедокл выступает как религиозный реформатор и пророк. Ключевые мотивы: золотой век – первичное состояние мира при господстве любви, когда:

• не было вражды и насилия
• люди и животные жили в мире
• даже хищники питались растительной пищей
• кровавых жертв не приносили, а богов почитали благовониями и плодами.

Души – божественные демоны, которые за преступления (убийства, клятвопреступления) низвергнуты из мира богов и вынуждены 30’000 лет скитаться через множество рождений в образах людей, животных и даже растений.

Эмпедокл говорит о себе:

Я уже был юношей и девушкой, кустом, птицей и молчаливой рыбой…

Мыслитель резко осуждает убийство животных и употребление мяса, в животном может быть душа родственника или друга. Поэтому, «отец может есть сына, а сын – мать, не зная того». Отсюда почти вегетарианская диета и осуждение некоторых продуктов: мяса, бобов, лавра.

Эмпедокл видит миссию в том, чтобы вывести людей из мира Вражды и вернуть в сферу Любви. Обращается к слушателям, как к нуждающимся в очищении от кровавых дел, насилия и невежества.

В этом и состоит экзистенциальная трагедия: мыслитель ощущает себя идолом среди смертных, но живёт в эпоху раздробленности и вражды. Недостаточно божество, чтобы уйти от мира людей, и не простой человек, способный спокойно жить среди прочих.

Легенда о его смерти усиливает противоречие. Ни один другой досократик не окружён столь живописными историями о собственной кончине. Эмпедокл, желая подтвердить своё бессмертие, бросился в кратер действующего вулкана Этна, уверяя учеников, что вернётся как бог.

Его не видели больше, но из жерла вылетел бронзовый сандалий – знак того, что философ был смертен. Уже античные критики (Страбон) сомневались: подойти к раскалённому кратеру невозможно, сандалий бы сгорел вместе с телом, да и расстояние от Акраганта до Этны немалое.

Легенда оказалась чрезвычайно живучей: в Новое время Фридрих Гёльдерлин написал знаменитую трагедию «Смерть Эмпедокла», сделав сюжет о прыжке в вулкан символом конфликта гения и мира.

Другая традиция утверждает, что Эмпедокл не умер, а был взят богами живым, и людям следовало приносить ему жертвы как обожествлённому. Некоторые источники предлагают более будничные объяснения: умер в изгнании на Пелопоннесе от тоски по родине…

Или упал с повозки, сломал ногу и умер от осложнений, или поскользнулся на берегу, упал в море и утонул. Даже посмертная память полна загадок.

В Акраганте великому поставили статую, по преданию – с закрытым лицом, как символ того, что истинный облик и смысл жизни философа остаются скрытыми.

Значение Эмпедокла

Популярные современные авторы (Бертран Рассел) описывали Эмпедокла как смесь философа, пророка, учёного и шарлатана. В этом, при всей резкости формулировки, есть зерно истины:

• убедительно синтезировал идеи разных школ – ионийских физиков, пифагорейцев, элейцев
• соединял философию, религию, поэзию и практическую деятельность (политику, медицину, инженерное дело) в одной, очень противоречивой, но яркой личности
• предложил влиятельную модель мира из четырёх элементов и двух сил, господствовавшую в европейской науке почти до Нового времени
• предвосхитил интуиции: естественный отбор, конечную скорость света, связь физиологии и познания.

Трагедия Эмпедокла – в том, что остался «неклассическим классиком». Имя звучит рядом с Пифагором, Парменидом и Демокритом, но система не стала столь же прозрачной и общепринятой.

До нас дошли не цельные книги, а фрагменты, цитаты и легенды. Может быть, именно это и притягивает современного читателя, как фигура на границе между мифом и философией, между поэтом и мыслителем, между человеком и тем, кого великий называл «богом среди смертных».