Отрецензировав 24+ тысячи книг, рекомендовал бы к прочтению:
01. Андрей Рубанов «Сажайте, и вырастет»
Удар чековой книжкой по решётке. Пахнет портянками, страхом, бетоном девяностых. Жертвы указывают палачу путь к эшафоту. Миллион становится приманкой, Лефортово щёлкает капканом, Совдепия гниёт под карамельной коркой. Ритм рваный, злой, точный. Смех без жалости. Нравственный счёт выставлен без скидки: комфорт оплачивается совестью, свобода кровью, успех сроком. Так выглядит зрелость без проповеди.
02. Филип Зимбардо «Эффект люцифера. Почему хорошие люди превращаются в злодеев»
Место, человек, ситуация и система способствуют дегуманизации. Черные дыры в некоторых людях не могут заполнить любовь, власть и деньги. Эгоцентричные предубеждения процветают в культурах, пропагандирующих личную независимость. А вы способны на зло? Геноцид в Руанде, убийства в джунглях Гайаны, истребление деревень Вьетнама, пытки в тюрьме Абу-Грейб. От автора Стэнфордского тюремного эксперимента.
03. Герлиднде Пауэр-Штудер «Конрад Морген. Совесть нацистского судьи»
Эсэсовский судья заинтересовался Освенцимом. Обнаружил замаскированный конвейер по «эвтаназии» недолюдей. Центры уничтожения были оборудованы газовыми камерами, замаскированными под душевые. Нацисты продавали продукты, предназначенные для заключённых и смертников на черном рынке. Заболевших расстреливали, не допуская эпидемий. В личные дела вписывали жуткий приговор: «Существо, недостойное жизни».
04. Ева Меркачёва «Кому на Руси сидеть хорошо. Как устроены тюрьмы в современной России»
Не удивляйтесь запахам, не болтайте, учитесь новому. Запаситесь терпением, обзаведитесь спокойствием, опасайтесь смотрящих. Надейтесь на лучшее, готовьтесь к худшему. Читайте, привыкайте к одиночеству, уважайте сотрудников. Будьте откровенны с врачами, выучите правила внутреннего распорядка, выполняйте законные требования. Будьте самодостаточны, молчите, смотрите, слушайте. Не лезьте в чужие дела.
05. Алексей Гавриш «Семь лет в крестах. Тюрьма глазами психиатра»
В тюрьме время ощущается физически – телом. Пространство сужается, информация ограничивается, мир упрощается. Обыденность ужаса, карательная психиатрия, моральное уродство оперов. Атрофия ответственности, уставная жизнь, госпитализм. Сидят не за содеянное, но за пойманное. Спуститься в «неприкасаемые» можно мигом, подняться оттуда невозможно. Пронос запрещённых вещей в «бардачке» – заднем проходе.
06. Валери Бенаим «Он не тот, кем кажется. Почему женщины влюбляются в серийных убийц»
Влюбляющиеся в преступников верят в прощение и искупление, страдают от одиночества, переживают травмы, имеют паталогическое расстройство и желают стать «хоть кем-то». Первые пребывают в отрицании, вторые выступают за смягчающие обстоятельства, третьи готовы смириться. Избавляются от статуса жертвы, становятся сообщницами, чувствуют, что оживают. Сострадание запутывает до манипуляции и зависимости.
07. Филипп Пеллетье «Империя Якудза. Организованная преступность и национализм в Японии»
Якудза намертво встроены в общество, не исчезают с развитием экономики и ростом демократии. Существуют в симбиозе с государством, выполняя грязные задачи, закрывая провалы власти. Связаны с ультраправыми и политикой. Контролируют долги и чёрные рынки, дают статус отвергнутым. Легитимируются мифом о чести, превращают хаос в ресурс. Главная валюта – сила: насилие, иерархия, долг и страх выше закона.
08. Вэл Макдермид «Анатомия преступления. Что могут рассказать насекомые, отпечатки пальцев и ДНК»
Криминалистика ломает иллюзии: побеждают не гении, а дисциплина и расчёт. Шаги фиксируют, детали сохраняют: ошибка в начале уничтожает истину в конце. Закон беспощаден: каждый контакт оставляет след. В преступлении и бизнесе. Сильные не усложняют, а видят главное и отсекают лишнее. Скорость спасает, точность ведёт к победе. Система сильнее талантов: работает даже тогда, когда люди теряют контроль.
09. Ристо Румпунен, Юрки Сеппяля «Мошенники в мире искусства. Гениальные аферы и громкие расследования»
Преступления сферы искусства: вандализм, воровство и подделка. Действуют не воры-джентльмены с кодексом чести, а хладнокровные, циничные, изощрённые барыги. Жан-Батист Камиль Коро написал 3’000 произведений, из которых 7’500 проданы в США. Голландец Хан ван Меегерен – известнейший фальсификатор в мире: коллекционеры отдают за его работы огромные суммы. Ван Гог при жизни таки сбыл пять-шесть картин.
10. Ева Меркачёва «Град обречённых. Честный репортаж о семи колониях для пожизненно осужденных»
Из окон солнца не видать: страшнейшие колонии для пожизненно осуждённых. Жуткие миры, жёсткие правила, искорёженные судьбы. Жертвы ошибок и злых умыслов, невинные романтики и редкостные мрази. Побегов не случается, выход исключительно через кладбище. Родные вычёркивают из памяти, чтобы не страдать и отбывание без свиданий становится невыносимым. Казнь оправданна или милосердие выше справедливости?
11. Алексей Федяров «Человек сидящий. Документальная проза»
Решение «посадить» принимается задолго до приговора. Срок вторичен, важнее судебная перспектива дела. Конфликт прямолинеен: оклад и выслуга против карцера и заточения. Опера ловко пишут вилами по мутной воде. Бьют профилактически, умело, буднично. Сильные учатся принимать удары тюрьмы. Жить, смирившись с неподвластным. Система монотонно перемалывает судьбы. Чудовищные «ошибки» множатся и плодятся.
12. Борис Геллер «Наука раскрытия преступлений. Опыт израильского криминалиста»
Вещи живучее нас: у них нет инфарктов, инсультов, посттравматических синдромов, аллергии на запах крови. Контакт оставляет след, но отпечаток может отличаться, «пальчики» с гильз и оружия не снять. ДНК выдерживает проверку временем, огнём, водой и взрывом. Сравнение почерков – наука, графология – профанация. Большинство преступлений приходится на выходные дни, а цена показаний свидетелей невелика.
13. Маргалит Фокс «К. Дойль на стороне защиты. История об убийстве, ошибках и прославленном авторе детективов»
Знаменитый автор писал о прославленном сыщике, но был им и сам, доказав невиновность заключённого через 18 лет после несправедливого приговора, состряпанного наспех. Использовал собственное влияние на газеты, чиновников и передовые умы, не зная потерпевшего лично, презирая образ жизни и способ ведения дел. Нашествие эмигрантов называли вторжением, поэтому меры предосторожности были беспрецедентны.
14. Стивен Колер, Пит Мур «Сам или помогли? Как криминалисты раскрыли 50 «идеальных» убийств»
Место преступления имеет площадь больше очевидной. Первый прибывший описывает улики, допрашивается и передаёт дело оперативно-следственной группе. Осмотр путей входа-выхода даёт наибольшее количество находок. Обнаруженное тщательно описывается, ведь без документации вещественные доказательства бесполезны в суде. Фотографы делают широкоугольные кадры, подсвечивая подробности специальными вспышками.
15. Карл Ясперс «Вопрос о виновности. О политической ответственности Германии»
Горизонт сузился. Люди не хотят слышать о виновности. Они хотят перестать страдать, выкарабкаться из нищеты, жить, а не размышлять. Нельзя ссылаться на приказы. Каждое действие подлежит моральной оценке. Не рискнувшие остановить убийства не смогут оправдаться. Но есть ли готовность нести наказание? Принять его как честь и реабилитацию. Все отвечают за преступление режима, который смиренно терпели.
16. Теодор Далримпл «Психология убийцы. Откровения тюремного психиатра»
Мужчина насадил трёх шумных детей на заострённые прутья садовой ограды. Личинки мух, поселившиеся в трупе, подскажут дату смерти. Психопаты «не убивают», заявляя: «нож воткнулся». Тюрьма рассматривается закоренелыми преступникам санаторием, где регулярно кормят, хорошо лечат. В заточении многие чувствуют себя в большей безопасности, чем на улице. Героиновые наркоманы отличаются особой жестокостью.
17. Харальд Вельцер «Обыкновенные убийцы. Как система превращает обычных людей в монстров»
Исследуя личности членов СС, психологи обнаружили, что 90% из них прошли бы комиссию на пригодность к службе в полиции или армии. Такая «нормальность» преступников вызвала недоумение. Единственное, что бросалось в глаза – сниженная способность к эмпатии. Палачи видели себя жертвами великой задачи, которую диктовала историческая ситуация. Находили на удивление веские причины плоских самооправданий.
18. Джон Хорган «Психология террориста. Почему люди начинают убивать ради идеи»
По мнению негодяев насилие помогает донести протест до равнодушной общественности и бездействующего правительства. Преступники меняют стратегию, выбирают, кому умереть, покушаясь на немыслимое. Вопиющая жестокость, которая возмущает, абсолютно бессмысленна: пытающимся не удаётся достичь глобальных целей. Фанатичная вера вдохновляет группы на сражение с непреодолимыми трудностями и мощными врагами.
19. Саша Сулим «Безлюдное место. Как ловят маньяков в России»
В Иркутской области ангарский маньяк умертвил 80 человек. Подвыпившая женщина «компрометировала» себя согласием провести время вместе. Следовал секс, убийство топором, отвёрткой или ножом. Преступника искали среди людей с третьей группой крови, владельцев автомобилей «Нива», бывших силовиков. Подозреваемых оказалось 40 тысяч. Аналитикам удалось сузить круг до 600 человек. Помог генетический анализ.
20. Тадж Нейтан «Преступный разум. Судебный психиатр о маньяках, психопатах, убийцах и природе насилия»
Размазанные по стенам камеры фекалии означают грязный протест. Большинство людей с диагнозом «шизофрения» не склонны к насилию. Агрессивное поведение провоцирует крошечный стресс. Протест вызывает желание крушить обстановку, заниматься членовредительством. Строжайшие протоколы безопасности нередко пасуют перед преступной изобретательностью. Имитаторам удаётся избежать тюрьмы, вернуться в общество.
