Вина всходит не из проступка, а из причинённого зла: жертва мнит, будто управляет бедой. Внизу копится гнев, сверху плавают стыд и тревога. Улыбка служит наказанием, молчание делится на четыре сорта, глупая гримаса просит снисхождения. Добрые связи рвутся первыми: спасать некого, ремесло простаивает. Единственной дочери отпущен всего бросок. Страшнее покорности лишь погоня за безупречной свободой.
