Святость и ересь проверялись общей процедурой: теологи взвешивали откровение, как менялы монету. Обвинительный суд стал изнанкой прославления, оправдательный лишь повторил пробу. Ведьмой официально так и не назвали, хватило ереси. Пряху превратили в пастушку, фей у заветного дерева сменили благородные дамы, свидетели дружно забыли былое имя. Почитание опередило Рим, и канонизацию отложили на века.
